 | You are viewing ![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} mis_asham's Friends PageLog in Create a LiveJournal Account Learn more | Explore LJ: Life Entertainment Music Culture News & Politics Technology |
loved loved loved loved loved loved lovedКомпании «ДипломТайм» на постоянной и разовой основе необходимы сотрудники для создания студенческих работ.
Подробности http://www.diplomtime.ru/
Эта история произошла в одном волшебном городе, в котором жили одни волшебники. Городу было так много лет, что волшебники которые жили в нём, привыкли к чудесам вокруг себя, и перестали их замечать. Они по - прежнему продолжали делать волшебство , только называли это работой, а себя стали называть - людьми.( Read more... )
Лето.
- Эти жучки, бабочки, птички, лягушки. Эта природа, я так люблю её Папа!
Маленькая волшебница с голубыми глазами, приоткрыла спичечный коробок и пересчитала майских жуков. – Все на месте. Сейчас поймаю ещё одного, смотри. Ну, что я тебе говорила, смотри, вон он, сел на стенку бассейна. А ты знаешь, я знала, что он туда сядет. Повернулась, а он уже там сидит, как я захотела, так и получилось.
- Ты же знаешь, по – другому не бывает, только так как ты захочешь.
- Папа, а скоро зима?
- Ещё не скоро. Ещё целое лето, потом осень, ну а потом…, а зачем тебе вдруг зима?
- Зимой мой день рождения! Снег!
- Не торопись, давай изжаримся на солнце, пока лето. – Я потянулся, раскинув руки в стороны, и взял из воздуха бутылку холодного пива. Хитрые лисьи глазки Волшебницы посмотрели на меня, несколько раз моргнули и улыбнулись. – Извини . – Я быстро поднял руку вверх, схватил воздух, зажал в кулак, - давай свою коробку, это волшебный жук, говорящий! И вот ещё, - я провёл рукой по её волосам, - это тоже тебе, твоя любимая - «коровка».
Осень.
- Папа, давай наперегонки, кто быстрее до лавочки! На старт, внимание, марш, ААААА. Ну догоняй, быстрее! Привет белый голубь!
- Мне за тобой не угнаться, ты молния. Но я бегу, видишь, я бегу за тобой. Привет белый голубь!
- Папа, сколько ещё до зимы?
- Два дня.
Зима.
- Папа! Что за зима такая? Вообще без снега. На мой день рождения обязательно будет снег, вот увидишь!
- Конечно будет.
- А сколько осталось дней?
- Осталось, до двадцатого, какое сегодня число? Осталась неделя, да семь дней, можешь начинать отсчёт.
Да, действительно, осталось семь дней, а снегом и не пахнет. Не то чтобы, я сильно волнуюсь, говорил я сам себе, но так хочется праздника, мне – то можно и без снега, меньше хлопот, а вот она расстроится.
Снег.
Девятнадцатого начало сыпать, а двадцатого!
- Папа! Папа! Смотри в окно! Тащат сани меж берёз, конь Буран и конь Мороз. А в санях сидит сама раскрасавица Зима.
- Ну как заказывала. Твоё волшебство, настоящее волшебство. С днём рождения!
Через пару дней дождь смыл все следы снега. Маленькая хитрунья разбудила меня ближе к обеду, она забралась под одеяло и мы вдвоём уставились в окно. Дождь прекратился и светило солнце.
- А помнишь, как ты заказала снег на день рождения? Смотри, как получилось, получила подарок, и опять нет снега. Странная зима.
- А я опять хочу снег! Опять хочу снег! Хе,хе.
- Ты же знаешь, второй раз не смешно.
Вечером я ехал по этому волшебному городу, который опять засыпало снегом. Утром ещё светило солнце и вот на тебе, пожалуйста: «хочу снега» говорит, хм, как легко, просто так устроила настоящее сражение. Ветки нагруженные снегом, трещали, ломались и падали одна за одной, как солдаты, а снег всё шел и шел, настоящее наступление. Оборванные провода, стоящие в ряд трамваи и троллейбусы, а он всё идёт и идёт, идёт и идёт!
Маленькая волшебница встретила меня возле двери, прыгнула мне на руки, и посмотрела в глаза, не отрывая взгляда. - Ты видела что там творится? - Мы подошли к окну и начали смотреть вдвоём на заснеженную улицу. «А в санях сидит сама раскрасавица зима»
- Хорошо ты пошутила утром!
- А я Папа, вовсе и не шутила!
ПОМОЩЬ НА ЛЕСНОЙ ДОРОГЕ
Светлана Гончарова
Из цикла «Святочные рассказы»
Если бы это было чистое поле, то видно было бы, как стоят по южной границе района храмы, в нескольких километрах друг от друга – Преображенский, Михайловский, Рождественский, «Отрады и Утешения». Но поля здесь перемежаются лесами, а дорога по ним вьется-петляет, пересекает железную дорогу, то теряется за крутым поворотом, то опять выстреливает на ровное поле. Здесь тише, чем в других местах, на дороге от храма до храма не так много машин, и ты можешь ехать небыстро, со скоростью повозки, обозревая окрестности, любуясь красотой Божьего мира, особенно ранним утром, когда все вокруг дышит чистотой, умиротворением, новизной начавшегося дня.
По такой дороге хорошо и не ехать, а идти пешком. Вот выйти спозаранку, и шагать, никуда не торопясь, размышляя о вечном.
У меня есть кум, а у него жена, которую я зову кумой. Так вот, рассказывала мне кума, как однажды она так отправилась в Михайловский храм на вечернюю службу, пешком. Шагать ей предстояло довольно далеко, поэтому вышла она чуть ли не с утра. Было это на вешнего Николу. Но май в том году был похож на октябрь – холодно, дождливо. Вот и в этот день, только моя кума отшагала несколько километров, как начался дождь. Идет кума, молится: хоть бы кто-нибудь на машине догнал да подхватил. Каждому звуку мотора за спиной радуется: вот, наконец… Ехали все же редкие машины в ту сторону. Но пролетали мимо, не останавливаясь. Кума промокла до нитки. В голове уже не просто молитва – крик безмолвный: «Человек, где ты?!..» А порой и не безмолвный, а самый настоящий крик вырывался у нее. «Ну, где же ты, человек!.. Остановись! Помоги мне!..» - взывала она, перекрывая шум дождя, который только припускал.
Вот опять послышался шум мотора. Кума оглянулась и увидела знакомую машину. Сосед по даче ехал со своим семейством. Автомобиль остановился. Открылась задняя дверца. Внутри сидели люди, но можно было подвинуться… Все стали уговаривать маленькую девочку, сидящую с краю, потесниться немного и посадить тетю, которая промокла и замерзла. Но девочка упрямилась. Ее еще поуговаривали и отступились. В сердцах захлопнули дверцу и поехали дальше. А кума пошла. «Эх, человек… Где ты, человек…» - повторяла она шепотом замерзшими губами.
Она даже не оглянулась, когда опять услышала за спиной звук приближающейся машины. Но легковушка, слегка обогнав путницу, остановилась. Распахнулась дверца. За рулем сидел мужчина с бородкой.
- Садитесь, - сказал он негромко.
- Я вся вымокла… - пробормотала кума. – Я вам испачкаю сиденье…
- Садитесь, - повторил водитель, не поворачивая головы. И тон у него был такой, что кума молча подчинилась.
Она отогревалась в тепле и без конца повторяла, что совсем уже было пропала на этой лесной дороге, замерзла, промокла до нитки. Все звала человека, который бы помог, да все проезжали мимо. Вот один только и нашелся человек…
Водитель не отвечал, вел машину, сосредоточенно глядя перед собой.
Вот и село Михайловское. Дорога раздваивалась. К храму надо было ехать направо.
- Можно остановиться здесь, - робко сказала кума. – Я дальше пешком, тут недалеко.
- Я знаю, - ответил водитель и повернул направо.
Вскоре он остановился у церкви.
- Спасибо вам большое! Спасибо… - повторяла кума, выходя из машины. – Как зовут вас, скажите, я помолюсь…
- Николай, - коротко ответил мужчина и захлопнул дверцу. Через мгновение машина исчезла из виду.
Дома она рассказала эту историю мужу.
- Это Николай Угодник тебе помог, точно это он был, - посмеялся муж. И оба они благодарили Бога, что так вовремя послал на помощь куме доброго человека.
А спустя полгода им пришлось опять вспомнить эту истории.
Снова ехали они по лесной дороге. Только теперь по ту и другую сторону ее стоял зимний застывший лес. Днем слегка оттаяло, а к вечеру подморозило, и колеи блестели в свете фар. Одно неосторожное движение – и машину занесло. Еще мгновение, и старый москвич съехал в придорожную канаву, засыпанную снегом.
Кума по обыкновению стала было ругаться. Мы же всегда знаем лучше, как надо было бы, чтобы ничего такого не было. Муж ее молча вышел из машины, достал из багажника лопату и стал откидывать снег, понимая, что в этом не много пользы.
Их окружала полная темнота и полное безмолвие белого зимнего леса.
Кума, поругавшись, вышла на обочину и стала молиться. Муж все кидал и кидал слежавшийся снег.
Взошла луна и осветила печальную группу: старенький москвич, уткнувшийся в сугроб; водитель, отчаянно пытающийся его откопать; хрупкая фигурка женщины, замершая на обочине…
И вдруг вдали, в черноте ночи появились два блестящих глаза. Они стремительно приближались, и вот уже стал слышен шум мотора.
Кума окликнула мужа. Но он и сам уже слышал, как гудит приближающаяся машина. Они оба встали на обочину, ожидая спасение. Вернее, надеясь, что это именно спасение грядет к ним в ночи.
Когда машина поравнялась с бедствующими путниками, они увидели, что это… эвакуатор. Но не успели и охнуть, как из кабины выскочил средних лет мужчина в клетчатой толстовке. Он сноровисто размотал трос, молча подцепил легковушку, в мгновение ока вытянул ее из сугроба, и так же ловко убрал трос на место. Он так быстро все это проделал, что они едва успели крикнуть, пока он не захлопнул дверцу кабины:
- Как зовут тебя, добрый человек?..
- Николай,- коротко ответил тот. Взревел мотор, и эвакуатор покатился дальше по темной дороге, освещая спящие в белых снегах деревья по ту и другую стороны.
Кум мой с женой онемели и еще какое-то время стояли молча, глядя вослед удаляющейся машине…
Чудные места в южной стороне нашего района, красивые, тихие. В любое время года они хороши. И когда стоят по обочинам серебристые вербочки, и когда зеленым коридором шумят по обе стороны дороги налитые силой леса, и когда осыпаются они золотом по осени, и в белом зимнем безмолвии прекрасны они.
И по временам ездят по этим чудным местам Николаи. И если вдруг взлетит над дорогой безмолвный отчаянный зов, так тут же на этом глухом пути и является помощь - авто с водителем по имени Николай.
Светлана Гончарова,
рассказ
ДВЕ девчонки-семилетки, Любаня и Веруша, подрастали на сельской улице, где по одну сторону, окнами на солнце, стояли дома с голубыми наличниками и золотыми шарами в палисадниках, а по другую — широко зеленели по летам налитые силой огороды. За огородами, на самой кромке оврага со странным названием Аракашка, стояли маленькие баньки. По оврагу струилась речка, мелкая и говорливая, как лесной ручеек. От бань к ней спускались тропинки-ступеньки, и кое-где шаткие деревянные мостки нависали над быстрой водой.
На краю улицы, на высокой поляне, прямо над заросшим чернопалками прудом, стоял старый, полуразрушенный храм. Там, где были купола, теперь торчали в небо безглавые кратеры, и над ними качались на ветру тонкие былки-березки, неведомо на чем взросшие и неизвестно откуда черпающие силы для того, чтобы зеленеть каждую весну.
Недалеко от храма, последний в уличном ряду, стоял дом бабки Макурихи — так ее почему-то звали все в деревне, хотя, конечно же, имя у старухи было — Федосья. Не только дом ее стоял на краю, она и сама жила так — отдельно от всей улицы, нелюдимо, незаметно: не стояла у колонки с другими бабами, не сидела на ступеньках сельпо, когда там сидели другие, будто бы ожидая, пока что-то привезут, а на самом деле перебирали языком нехитрые деревенские новости. Старожилы говорили, что отец бабки Макурихи был тот самый священник, который служил вот в этом разрушенном теперь храме, что его увезли куда-то, когда разоряли храм, и никто никогда больше о нем не слышал. Что бабка Макуриха и сама много всего претерпела, и теперь потому жила так тихо и нелюдимо, что боялась, как бы опять чего не сталось.
В доме у нее тоже мало кто бывал, и то только у порога. В углу над столом, прикрытые занавеской, висели образа с лампадкой. Но это, говорили, не все еще иконы, а хранит бабка у себя старинные образа из храма, но в горницу, туда, где они у нее, наверное, и хранятся, она никого не пускала.
| S | M | T | W | T | F | S |
|---|---|---|---|---|---|---|
| 1 | 2 | |||||
| 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 |
| 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 |
| 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 |
| 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 |
| 31 |
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/community.gif){kind=small}